mihalych_lv (mihalych_lv) wrote,
mihalych_lv
mihalych_lv

Из книги про Японию

О стукачах:

Магистрат решил поставить разветвленную сеть цирюлен на службу городу. С утра до вечера остригая, брея и укладывая, парикмахеры наблюдали водоворот городской жизни, пропуская через себя никогда не иссякающий поток столичных сплетен и новостей. Специфика профессии этому очень способствовала — глаза и руки у парикмахера постоянно в работе, а язык и уши совершенно не задействованы. Не использовать такой резерв в общественно полезном деле было бы ошибкой. По свидетельствам современников, многие столичные преступления, в том числе поджоги, были раскрыты с помощью этих неофициальных информаторов. Каждое утро они являлись с докладом в усадьбу квартального полицейского (досин).

Ни одно общество не может обойтись без стукачей.

Об отношению к "неликвидам":
Слово моттаинай (“жалко не использовать”) по частоте употребления занимает, вероятно, одно из первых мест в современном японском языке. В эпоху Токугава им пользовались так же часто. Вряд ли какой-то другой город мог сравниться с Эдо по степени утилизации всего, что можно. Все вещи, пришедшие в абсолютную негодность, заканчивали свой жизненный цикл в земле как удобрение или в огне как топливо. Но даже сгорев и превратившись в золу, они тоже шли в дело. Как и содержимое выгребных ям, золу собирали по домам специальные закупщики с двумя ведрами на коромысле и платили за неё наличными. Тот факт, что даже на посредническом сборе золы можно было заработать, говорит о масштабах ее использования. В самом деле, спектр применения золы в эпоху Токугава впечатляет:

• щелочное удобрение,

• пищевая добавка для смягчения съедобных дикорастущих растений (ростки бамбука, папоротник, желуди, лесные орехи),

• средство для хранения саженцев деревьев,

• моющее средство в банях и прачечных,

• кровоостанавливающее средство; внутрь принимали при заболеваниях органов пищеварения,

• добавка в гончарном деле (шлифование, полировка керамики),

• закрепляющее средство при окраске тканей,

• антиокислитель при изготовлении сакэ.

Старую бумагу и тряпки было выгоднее сдавать старьевщикам, чем сжигать. Сломанные мотыги, тяпки, серпы относили кузнецам. Старьевщики ходили вдоль больших дорог в поисках оброненных и выброшенных вещей, которые еще можно было как-то использовать. И детей к этому привлекали, обменивая собранное ими вторсырье на сладости и незатейливые игрушки. В деревнях дети бегали за всадниками и повозками, собирая еще теплый навоз — на удобрения.

Японские торговцы бочками закупали у жителей Курильских островов гнилую сельдь. Отварив перегнившую рыбу в больших котлах, из нее давили жир для светильников. Остатки сушили на солнце и развозили по деревням как удобрение: “Землю около каждого деревца… удобряют сим веществом, от которого она дает чрезвычайный плод” [Головнин, 1816].

Помощники банщиков собирали по обочинам дорог все, что горит, в первую очередь выброшенные паломниками истертые сандалии дзори. В столичных общественных банях 150 лет не менялись цены (таков был указ бакуфу), и экономия дров была возведена в культ. Такой подход к утилизации обеспечивал выдающуюся чистоту японских городов, которая поражала европейских гостей. В Париже и Лондоне сточные воды в то время сбрасывались в Сену и Темзу, и на берегах этих рек временами было трудно дышать. Летом 1858 года из-за смрада Лондон на время покинули даже городские суды и Палата общин. Японская же столица долгое время не знала проблем с отходами. По сути, в городе сложился замкнутый цикл утилизации абсолютно всех органических и неорганических отходов. Зарабатывая на жизнь, японские старьевщики и ремесленники заодно наводили порядок на улицах и дорогах.

О дополнительных услугах:
Довольно быстро постоялые дворы начали предлагать дополнительные к ночевке услуги: скромный ужин, умывание, ранний символический завтрак. Кормили рядовых путников неважно, но вымыть постояльцу ноги почиталось делом обязательным: “Нас отводили в назначенный нам дом и на крыльце разували; мыли нам ноги теплой водой с солью; потом вводили уже в нашу комнату” [Головнин, 1816].

К удобствам почти сразу прибавились плотские утехи. Их предлагали путникам работавшие на постоялом дворе девушки (мэсимори онна). Когда услугами девушек стали широко пользоваться не только путешественники, но и местные жители, бакуфу это не понравилось, и в 1718 году число жриц любви на постоялых дворах ограничили: не более двух, чтобы хватало только гостям. И запретили девицам красиво одеваться: только лен и хлопок, никаких шелковых кимоно — чай не Ёсивара. В отношении женского персонала четырех крупнейших дворов на въезде в столицу (Синдзюку, Итабаси, Сэндзю и Синагава) власти, правда, сделали исключение — уж очень много путешественников через них проходило. В трех первых разрешили нанимать одновременно 150, а в Синагава — до 500 проституток. Интимные услуги стоили недешево: в полтора раза дороже самой ночевки с ужином и завтраком — 300 и 200 мон соответственно (примерно 5000 и 7500 современных иен, 60 и 90 долларов США). Судя по всему, работа и судьба девушек были не из легких. Изучавший жизнь этих женщин Икараси Томио рассказывает о кладбище при храме Кухон: из 29 похороненных там мэсимори онна зафиксированы даты жизни 14-ти. Все женщины умерли молодыми: средний возраст составил 21 год и 3 месяца [Икараси, 1981].

Об усыновлении:
Нестабильность семейных связей в эпоху Токугава прямо сказывалась на детях: их бросали и усыновляли (удочеряли) гораздо чаще, чем сегодня. “Лишних” младенцев обычно подбрасывали в храмы, а монахи подыскивали им приемных родителей. Поиски усыновителей и передача им детей стоили денег. Выручали пожертвования, которые получали храмы, а также специально выделяемые средства местной общины. Во второй половине периода Токугава к поискам приемных семей присоединились городские магистраты Эдо и Киото. Приемные семьи давали письменное обязательство, что будут воспитывать подкидышей как положено, а не сдадут их в платное услужение или “веселый квартал”.

Согласно традиции, активного усыновления ожидали от состоятельных семей, но его практиковали и в бедных домах. Для поощрения богоугодного дела приемным семьям выдавалось разовое денежное пособие. В конце XVIII века за усыновление семья получала три рё золотом, и некоторые не упускали случай смошенничать. Новорожденного подбрасывали в местный храм, а спустя некоторое время усыновляли, предварительно переехав на другое место и сменив имя. Закон эти хитрости, конечно, предусматривал, и родителей-мошенников строго наказывали, однако уследить за всеми было невозможно.

Это мне напомнили недавние объяснения сверхвысокой средней продолжительности жизни в Японии. Оказывается там родственники не спешат сообщать властям о смерти своих престарелых родителей, предпочитая получать за них пенсии...


Subscribe

  • Памятная дата

    363 года назад ,16 сентября 1658 года, гетман Иван Выговский заключил с Польшей Гадячское соглашение по которому Украина на правах автономии вновь…

  • Интересный фильм

    Давеча посмотрел кинишку, называется Спецслужба: Сигнал тревоги / SAS: Red Notice. Фильмец сам по себе представляет собой жалкую пародию на…

  • Успех или провал?

    Я сейчас не сильно слежу за тем, что выделывает Зеленский, но его визит в США всё же заметил. Перед визитом большое количество…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments